Сериал «Джентльмены» — это такой себе настоящиий карнавал гротеска, в котором парень по имени Эдди Холстед вдруг узнает, что его сноп наследства — это вовсе не золотая жила, а скорее крошечный кусочек льда в огромном айсберге криминальной империи Бобби Гласса. Итак, смотря его, я не мог избавиться от впечатления, что создатели решили соединить в одном коктейле все самые штампы и клише мировой криминальной хроники, чуть разбавленных гиперболами. Вот он — беззастенчивый новичок, который, словно гусенок, прыгает в болото грязи и крови, и понять уже невозможно, где кончается комедия, а начинается трагедия. Так вот, сериал пытается показать, как легко, буквально за одну хорошую удачу, можешь попасться в лапы этих журавлей-наркоделов, словно пешки в страшной игре шахматной партии. Ну и что, спросите вы, — сколько здесь сюжетных поворотов; а уж их там к чертям собачьим через край — словно гигантский магазин сладостей, где все перепутано, и никто не знает, что станет следующей конфетой. Впрочем, постоянно находишься в состоянии легкого недоумения — хорошо это или плохо, — потому что каждую минуту происходит что-то настолько гиперболизированное, что начинаешь смеяться, а в конце — уже и плакать. И ведь именно в этом весь секрет: сериал мастерски обыгрывает гиперболу и гипертрофию, создавая эффект гиперреальности, который оборачивается сатирой на современный криминальный бизнес. Есть тут и персонажи — карикатуры на типичных героев, с их слабостями, жадностью и накладными чувствами, — словно вышедшие из чудаковатого цирка с недюжиной долей гротеска и фарса. В итоге, так и хочется сказать, что «Джентльмены» — это череда сцен, каких-то комичных и одновременно жутких сцен, которые будто специально созданы, чтобы показать всю подоплеку мира, в котором эти персонажи перемещаются. Вот так вот, смеясь, я понял — передо мной не просто сериал, а какая-то смеховая терапия, где, казалось бы, всё — и зло, и добро, и булькание крови — превращаются в спектакль сатирической гиперболы.